Итого, «хождением в народ» 1874 г. была охвачена 51 губерния Российской империи! Петербургская группа Большого общества пропаганды в марте 1874 г. была сильно обескровлена. С осени 1873 г. деятельность группы обрела особую значимость и ответственность, поскольку, кроме «чайковцев», в Москве не было тогда революционных организаций.


К тому времени, когда начался разгром «рабочего дела» в Петербурге, деятельность Большого общества пропаганды уже дала крен в сторону деревни. Собственно, назначение «рабочего дела» в том и состояло, чтобы облегчить революционной интеллигенции доступ в крестьянскую среду, а также содействовать успеху всеобщего восстания крестьян.

24. Достижения культуры, науки и техники в России во второй половине ХIX века. (Билет 24)

С февраля по июнь 1873 г. в с. Губин-Угол того же Корчевского уезда пропагандировали среди крестьян Сергей Синегуб и Лариса Чемоданова, тоже де-юре служившие учителями. С середины 1873 г., когда «рабочее дело» в Петербурге достигло апогея, попытки «чайковцев» войти в непосредственное общение с крестьянами участились.

Хождение в народ» (в крестьянство) явилось закономерным этапом в развитии революционно-народнического движения, выросшим из потребностей народничества. Под влиянием Бакунина очень многие народники проникались тогда убеждением в том, что «стоит только “зажечь спичку”, как всенародный пожар будет готов».

Но и лавристы, тактика которых была принципиально иной, целиком соглашались с ними в том, что, каковы бы ни были тактические замыслы революционеров, действовать надо «в народе». В эту зиму, — вспоминал Чарушин, — молодой Петербург кипел в буквальном смысле слова и жил интенсивною жизнью, подогреваемый великими ожиданиями.

Люди безгранично верили в свою великую миссию, и оспаривать эту веру было бесполезно. Это был в своем роде чисто религиозный экстаз, где рассудку и трезвой мысли уже не было места». Таким образом, «чайковцы» выступали, по мнению (несколько преувеличенному) бакуниста С. Ф. Ковалика, в роли «сдерживающего начала для молодежи» (читай: для бакунистов). Первая в Петербурге крупная (слесарная) мастерская была устроена в ноябре Леонидом Шишко и Александром Лукашевичем в квартире близкого к «чайковцам» В. А. Богомолова на Малой Невке.

Фонд кассы составили членские взносы всех кружков в размере 10% от их капиталов. Руководство кассой было поручено особой комиссии в составе А. Я. Ободовской, М. А. Рабиновича (от кружка Лермонтова) и Н. И. Паевского от кружка Ковалика.

45. Наука и культура в СССР в середине 50-х – середине 80-х годов. (Билет 21)

После Петербурга наибольший размах приняла подготовка к «хождению в народ» в Москве, где руководящей силой движения стала местная группа Большого общества пропаганды. Башмачными мастерскими «чайковцев» в Москве руководил распропагандированный Иваном Селивановым финн-сапожник И. И. Пельконен, который потом окажется в Саратове. В марте-апреле 1874 г. явочная квартира московских «чайковцев» на Тверском бульваре (хозяйка квартиры — О. Г. Алексеева) стала центральным сборным пунктом участников массового похода в деревню.

Нигде не чувствовалась сильнее, чем в этом пункте, вся сила начинающегося движения. Пункты, подобные квартире Алексеевой, и всевозможные мастерские создавались зимой 1873-1874 гг. в разных концах европейской России. Правда, отдельные члены группы (Костюрин, А. Макаревич, отчасти Франжоли) к началу «хождения в народ» поддались бунтарским настроениям, но были вынуждены следовать мнению большинства.

Уже в феврале-марте 1874 г. почти все революционные кружки были готовы к выступлению. Повсюду, как и в Петербурге, и в Москве, царило в кружках приподнятое, до предела возбужденное настроение. С наступлением весны 1874 г. революционная молодежь, «словно полноводная река, освободившаяся от льда, устремилась в гущу крестьянского населения».

Такой взгляд, закрепившийся было в литературе, теперь опровергнут усилиями ряда исследователей (в первую очередь, Б. С. Итенберга и Р. В. Филиппова). За четыре года (1869-1873), которые отделяют начало массового «хождения в народ» от начала революционного подъема, Россия покрылась густой сетью народнических кружков.

Но так было до начала «хождения», а как только оно началось, его организация сразу и существенно ослабела. Даже центральная группа представителей петербургских кружков была ликвидирована вскоре после начала «хождения», ибо ее люди почувствовали себя не у дел и фактически сбежали из столицы «в народ».

Тем не менее ее участники успели сыграть важную роль в подготовке «хождения в народ», а те из них, кому удалось скрыться от репрессий, приняли активное участие в самом «хождении». Почти одновременно с группой Лукашевича в марте 1874 г. такую же пропагандистскую «рекогносцировку» ряда губерний (Тверской, Рязанской, Тульской) предприняли из Москвы Кравчинский и Клеменц.

В письме с горечью констатировано бедственное положение крестьян: «…живется им скверно, — где ни спрашивали, хлеба нигде своего не хватает, жрут плохо».

Армфельд обосновалась под видом санитарки в с. Патриаршем Орловской губернии, Батюшкова в качестве учительницы — поблизости, в с. Измалково. Инициатива в организации этого «пункта» принадлежала П. И. Войнаральскому и И. Ф. Селиванову. Ее хозяева и клиенты вели себя, как гласит обвинительный акт по делу «193-х», «странно и подозрительно», в связи с чем 31 мая 1874 г. в мастерскую нагрянули жандармы.

Для технического руководства мастерской был вызван И. И. Пельконен, возглавлявший ранее такие же мастерские «чайковцев» в Москве. Для продажи книг Иванчин-Писарев открыл лавки в с. Вятском и г. Середе. Тактика Большого общества пропаганды в деревне не была уникальной.

Еще фишки:

Комментарии запрещены.

Навигация по записям